10.3 Маин - Шираз

(06.09.1619 – 20.09.1619)

6 сентября незадолго до захода солнца караван покинул Маин и, пройдя сначала пол-лиги (1) по направлению к реке с хорошей водой, которая в это время конца лета была особенно полноводной, направился к реке Аракс или Брадамиро (2) и подошел к ней, когда уже была глубокая ночь. Еще издалека был слышен сильный шум, издаваемый рекой, яростно проносившейся сквозь опоры моста, средняя часть которого обрушилась, и там отсутствовала одна из арок. Вместо нее там были установлены массивные балки, на которых были уложены доски с насыпанной на них землей; по ним и надо было пройти, чтобы пересечь реку. И хотя доски были очень толстые, но пролет был довольно длинным, и потому балки прогибались и раскачивались, особенно когда по ним проходили верблюды с грузом. Так как ко всему прочему на этом участке по обеим сторонам перехода отсутствовали парапеты (отчего шум реки здесь был еще сильнее), то вкупе со значительной высотой перехода идти по нему было довольно страшно. Поэтому проводники посоветовали Послу выйти из паланкина, что тот и сделал.
Почти всю ночь занял путь до деревни Калентар, что означает "деревня Казначея" (3). Там Посол остановился в его доме, в котором он жил с женой. Дом был таким большим, что в нем хватило места как для Посла, так и для всех его спутников; сам Посол расположился в очень хороших покоях. Все караваны обычно останавливаются не доходя примерно лиги (4) до поселка, у огромного дерева рядом с дорогой, так как там находится очень обильный источник, берущий начало у подножия небольшого холма. Из него бьет струя холодной и очень хорошей воды, сила которой такова, что могла бы вращать мельничное колесо. У источника образовался большой пруд более эстадо глубиной (5), в котором обычно много рыбы, некоторые экземпляры которой очень велики. Рыба, видимо, попадает сюда в сезон дождей при разливе расположенной примерно в лиге отсюда реки Аракс.

На следующий день [7 сентября], когда Посол собирался пообедать, к нему пришел персидский дервиш, который вел отшельнический образ жизни в скиту неподалеку от поселка. Он принес большую корзину с черными и белыми фигами (6), такими красивыми и спелыми, лучше которых не найдешь в Испании. Плоды были только что собраны с двух фиговых пальм, растущих у жилища дервиша и орошаемых родником с очень хорошей свежей водой. Этих прекрасных плодов, нечасто встречавшихся в Персии в таком изобилии, здесь было так много, что их хватало на всех. Благодаря фигам, а также замечательной воде реки Аракс, это место оказалось очень приятным прибежищем.
Седьмого сентября незадолго до захода солнца Посол покинул этот поселок (основной караван вышел часом ранее) с намерением преодолеть за ночь путь до Шираза, обычно занимавший два перехода. Неподалеку от поселка он, не решившись переправляться через оросительный канал по ветхому мостику, вышел из паланкина и сел на лошадь, так как в случае падения верблюда (или чего-то подобного) паланкин разбился бы на куски. Так, не садясь больше в паланкин, Посол продолжил свой путь, пройдя через всю равнину, которую во многих местах пересекали подобные каналы.
После двух часов ночи Посол со спутниками подошел к огромному мосту, построенному Алаверди-ханом (7); его длина превышала четверть лиги (8). Окрестная местность и зимой и летом была настолько заболоченной, что пересечь ее без этого моста было бы невозможно в любое время года. Мост имел внизу несколько арок для прохода воды, которые располагались так низко, что в сезон дождей их полностью скрывала вода и их не было видно.

На рассвете [8 сентября], преодолев высокий горный перевал, мы вышли к полуразрушенному караван-сараю, находящемуся в трех лигах (9) от Шираза; о нем уже ранее писалось. Когда солнце начало подниматься над горной грядой впереди, мы ускорили шаг и, когда солнце начало уже припекать, достигли вершины этого перевала, откуда нам открылся вид на Шираз. Хотя до него было всего одна лига, из-за жары путь до него был совсем не легким. Качи-бек, главный проводник и квартирмейстер в этом путешествии, прибыл в Шираз днем ранее, чтобы подготовить жилье для Посла. Это был дом, в котором во время предыдущего пребывания Посла в Ширазе, жили англичане. Туда Посол прибыл в девять утра в день рождения Божьей Матери восьмого сентября (10).
В первый же день пребывания в Ширазе, Посол узнал о трагической смерти почтенного духовника матери Тамарас-хана (11), брата Мойсена, о котором ранее уже писалось (12), который несколько месяцев тому назад по приказу хана был казнен. По соседству с домом этой сеньоры, в котором жил и этот монах, находился дом ханского канцлера (13) – перса по национальности по имени Ассенбек (14). У него была жена туркоманка (15), очень богатая и хотя и молодая, но уже бывшая раньше замужем. Она тесно общалась с грузинскими служанками той сеньоры и с ней самой.
Персы говорили, что именно благодаря этим связям у нее завязался роман с грузинским монахом, причем все утверждают, что именно она была зачинщицей. Ее муж, узнав об этом (а он уже подозревал ее из-за ее постоянного игривого настроения), однажды сделал вид, что отправился в дом хана, а затем неожиданно вернулся в сопровождении пяти или шести солдат и вошел в жилище монаха (оба дома имели один вход). Он застал Мойсена полураздетым, но дело было летом, во время сиесты и он был один – никакой женщины там не было. Тем не менее перс бросился на монаха со своей симитаррой, намереваясь убить его, но тот вырвал оружие у него из рук и выбросил в окно, хотя мог им защищаться, а затем сдался солдатам, позволив связать себя. Ассенбек, взяв у одного из своих спутников его симитарру, вернулся в свой дом в поисках своей жены, полагая, что она сбежала туда из спальни монаха, и найдя ее там обезглавил ее.
Мойсена хан приказал отвести на площадь перед домом, где стал уговаривать отречься от своей христианской веры, предлагая за это прощение преступления, в котором его обвиняли, а также крупную сумму денег. Но монах остался верен своей религии и громогласно прославлял ее, пока толпа не забросала его камнями и не изрубила на куски симитаррами.
Так рассказывают эту историю персы, и ни один из них ничего не говорил о том, что монаха застали с какой-либо женщиной. Несколько евреев по секрету рассказали Послу, что причиной смерти этого доброго монаха было желание Ассенбека завладеть большими богатствами своей жены, обвинив обоих в этом преступлении. Кроме того он хотел избавиться от монаха, так как на его попечении были два сына Тамарас-хана, которых он по приказу их бабушки воспитывал в христианских традициях, а персы хотели обратить их в свою веру, чего так желали и король, и хан. За четырнадцать дней, что Посол находился в Ширазе, ему стало совершенно очевидно, что так оно и было. Все это время никому не позволялось покидать дом грузинской сеньоры, для чего около него была размещена охрана; хотя Посол желал, чтобы его кто-нибудь навестил.

Посол не захотел останавливаться в усадьбе в саду, в которой останавливался раньше, так как она находилась далеко от города, а он хотел, чтобы все необходимое для подготовки скорого отъезда было рядом, рассчитывая, что для этого будет достаточно двух-трех дней. Но так как нужно было искать других верблюдов и других вьючных животных, а персидский квартирмейстер, рассчитывая нагреть себе на этом руки, хотел получить от Посла существенную сумму, а затем уже самому рассчитаться с хозяевами животных, то все это заняло много времени. И ни просьбы Посла, ни взятка дероге или правителю города (16), чтобы тот занялся этим от имени Посла, не возымели никакого действия. Этот квартирмейстер (так же как и предыдущий) фактически воспользовался ситуацией с Послом. Воровство поголовно всех министров хана, бывшее обычным делом из-за его полного безразличия и халатности, было просто поразительным.
Этот Качи-бек был слугой и солдатом хана и после того, как был захвачен форт Коморан (17), он стал первым султаном и правителем материковой части Бендера и таким образом был хорошо знаком с этим видом жульничества. Посол был рассержен его наглым обращением с бедными деревенскими жителями и уже несколько раз грозился написать об этом королю, если он это не прекратит. И хотя эта угроза в некоторых случаях удержала его от воровства, заставить его совсем прекратить этим заниматься было невозможно. В этих делах ему помогали двое его солдат, которые, видимо, были его охранниками.

После убийства Джузеппе Сальвадора Посол из-за этого чудовищного преступления стал очень настороженно относиться к Хану. Король же даже не осудил это преступление – как следовало бы сделать, так как это подрывало и его репутацию, – хотя Посол оправил ему три письма на эту тему до своего прибытия в Касбин. Помимо того, что было понятно, что это было сделано с его позволения, король, демонстрируя Послу, что Хан его большой друг, прибыл в Спахан и несколько раз говорил об этом в присутствии других послов и самого Хана.
Как раз в день прибытия послов в садовый домик, когда Посол после того, как все его слуги уже вышли, тоже хотел покинуть дом, король приказал всем им сесть и участвовать в банкете. Тогда Посол подозвал привратника и через переводчика тихо попросил его узнать привели ли ему лошадей. Король, который находился достаточно близко, услышал это и тут же приказал Эманколи-хану лично выйти и посмотреть. Тот несмотря на то, что был очень толстым, вскочил и выбежал павильона или зала, где все сидели, и не теряя времени, чтобы надеть обувь, которую он как и все остальные оставил у двери, помчался по мраморной дорожке до самых ворот первого входа с Майдана, промочив при этом ноги, а затем, с той же скоростью вернувшись, сообщил, что лошади испанского посла уже ждут его. Увидев, что он вернулся, король сказал Послу: "Посмотри каков твой друг Эманколи-хан! С каким усердием он заботится о твоих нуждах!" На что Посол, не удержавшись от смеха, ответил: "Скорее страх перед Вашим Высочеством заставил его быть таким усердным. От него несмотря на его полноту у него на ногах выросли крылья." На это король ответил: "Нет, это от того, что он твой большой друг."
Так как в то время Хан стал еще большим любимцем короля, чем раньше, а также потому что обратный путь посольства проходил по его землям, Посол посчитал целесообразным (несмотря на трагическую смерть армянина) завоевать расположение этого человека, поскольку доброжелательность короля была непостоянной. Поэтому в один из последних дней своего пребывания Посол попросил у Хана слугу, который мог бы подготовить ему жилище в пути, тем более что и сам Эманколи-хан предлагал свою помощь. Хан передал просьбу вышеупомянутому султану Качи-беку, и тот без промедленья прислал слугу, поручив тому подготовить все необходимое для путешествия; это поручение было подтверждено также и самим королем. Однако несмотря на то, что в Персии люди, превышающие свои полномочия при таких поручениях, сурово наказываются природа местных чиновников такова, что они не зная ни страха, ни стыда занимаются вымогательством и воровством, чем всю дорогу и занимался этот человек, как Посол ни старался этому воспрепятствовать.

Дом, в котором в этот раз остановился Посол, хотя и был очень старым, но частично отремонтированным. При нем был неплохой фруктовый сад с аллеями с платанами и ивами по краям; в нем также росло несколько огромных ореховых деревьев. Помещение, в котором здесь жил Посол, было самым большим из тех, в которых ему довелось останавливаться. Оно представляло собой очень красивый зал более пятидесяти футов в длину (18) и тридцати в ширину (19) со сводчатым потолком и световым окном посредине, по бокам которого имелись две хорошие спальни, а спереди – веранда с видом на фруктовый сад. По обеим сторонам веранды было еще две округлые восьмиугольные спальни, похожие на те, что были в королевском доме в большом фруктовом саду; хотя эти были даже несколько больше. В помещении было также много окон, выходящих в тот же сад и имевших толстые и прочные ставни снаружи. Внутри зала было несколько встроенных в толщину стен ниш, прикрывавшихся плотно прилегавшими створками. Они могли вместить двух человек, сидящих на стульях или кровать. Одна из двух спален, в которой спал Посол, была особенно хорошо расписана рисунками и украшена позолотой. Наверху имелись окна с полотнами, на которых словно на витражах были изображены банкеты с типичными для Персии танцами.
В дни, проведенные Послом в Ширазе, его часто навещал и угощал разными фруктами садовник королевского сада, расположенного очень близко от дома, в котором гостил Посол. Хотя и от хана все время, что Посол там находился, тоже присылали множество подарков. Также там имелся обильный источник с превосходной водой, на который персы не обращали особого внимания, так как очень любят вино. Потому-то, когда Посол был в этом городе раньше, он о нем ничего не слышал.

(Гарсиа де Сильва и Фигероа "Записки", Том II, Книга VII, Глава VIII, стр. 423 – 429)

Примечания переводчика

1) пол-лиги – примерно 2,8 км.

2) ...к реке Аракс или Брадамиро (в тексте исп. al rio Araxes ó Bradamiro) – Дон Гарсиа называет эту реку также Брамиро.
(Подробнее см. прим. 16 к 4.10 "Шираз (Часть 2)", а также прим. 18 к 4.15 "Шираз - Маргаскан" и далее прим. 19 – 21)

3) ...деревня Калентар, что означает "деревня Казначея" (в тексте исп. la aldea del Calentar, que es lo mesmo que aldea del Tesorero) – Здесь дон Гарсиа, видимо, что-то путает. Испанское слово "tesorero" означает "казначей", но персидским словом "kalantar" (перс. کلانتر) называли главу администрации города или деревни (то есть что-то вроде европейского "градоначальника", "мэра" и т. п.). Это слово происходит от персидского "kalān", что означает "большой, великий". Можно сказать, что его обобщающее значение – "глава", "лидер". Поиском в интернете можно найти несколько населенных пунктов Ирана с названием Kalantar (перс. کلانتر), это деревни или небольшие поселки. Но подходящего по своему географическому положению для данного случая найти не удалось.
(Подробнее см. Kalantar)

4) ...примерно лиги – примерно 5,6 км.

5) ...более эстадо глубиной – более 1,95 м.

6) ...с черными и белыми фигами (в тексте исп. higos blancos y negros) – см. прим. 4 к 8.2 "Кашан - Натанз" и далее прим. 5 и 6.

7) Алаверди-хан (в тексте исп. Alauerde Cham) – см. прим. 10 к 4.3 "Описание Лара".

8) четверть лиги – примерно 1,4 км.

9) в трех лигах – примерно в 16,8 км.

10) ...в день рождения Божьей Матери восьмого сентября (в тексте исп. dia de la Natiuidad de Nuestra Señora, ocho de Septienbre) – Имеется в виду день рождения Девы Марии в семье праведных Иоакима и Анны, праздник в исторических церквях.
В православных церквях относится к числу двунадесятых (Рождество Пресвятой Владычицы нашей Богородицы и Приснодевы Марии); в католической церкви имеет ранг «праздника» (festum).
Православные церкви, использующие юлианский календарь, в том числе Русская православная церковь, а также Украинская грекокатолическая церковь (в пределах Украины), старообрядцы и некоторые иные празднуют Рождество Богородицы 21 сентября по новому стилю.
Католическая церковь и Православные церкви, использующие новоюлианский календарь, отмечают праздник 8 сентября по новому стилю. (Подробнее см. Рождество Пресвятой Богородицы)

11) мать Тамарас-хана (в тексте исп. madre de Támaras Cham) – имеется в виду мать Теймураза I (1589–1663), царя Кахетии (1606–1648) и Картли (1625–1632) – Кетеван Мухранская.
(Подробнее см. прим. 4 к 4.13 "Встречи в Ширазе" и следующее прим. 5, а также прим. 1 к 4.13 "Встречи в Ширазе")

12) брат Мойсен, о котором ранее уже писалось (в тексте исп. el frayle Moysen) – см. раздел 4.13 "Встречи в Ширазе".

13) ханский канцлер (в тексте исп. el chanciller del Cham) – Дон Гарсиа использует испанское слово, которым при мадридском дворе назывался пост второго после короля человека в государстве, имевшего право ставить королевскую печать (DA). В данном случае, видимо, имеется в виду первый заместитель Имамкули-хана – шахского наместника провинции Фарс.

14) перс по национальности по имени Ассенбек (в тексте исп. Assenbec) – Более подробно идентифицировать эту персоналию не удалось.

15) туркоманка (в тексте исп. de nacion turcomana) – см. прим. 34 к 4.7 "Туркоманы" и следующее прим. 35.

16) ...дероге или правителю города (в тексте исп. al deroga ó governador de la ciudad) – cм. прим. 9 к 6.2 "В ожидании въезда в Исфахан".

17) ...после того, как был захвачен форт Коморан (в тексте исп. el fuerte de Comoran) – cм. прим. 19 к 7.9 "Новые прожекты Роберта Ширли".

18) более пятидесяти футов в длину – примерно 14 м.

19) ...и тридцати в ширину – примерно 8,4 м.